Отчаяние, despair, désespoir, отсутствие надежды. Персональный апокалипсис. Это слово не из моего словаря; возможно, поэтому мне так долго не удавалось подобрать определения щемящей пустоте, разверзшейся внутри.
Каждый раз, собираясь написать и опубликовать что-то критическое, я задумываюсь над тем, где проходит граница дозволенного. Я могу иметь какое угодно мнение о чем угодно, но его публичное выражение — совсем другое дело: другое право, другая ответственность.
Сколько бы ни бухтели не-любители джаза про чуждые ритмы и гармонии, а в декабре джазовые стандарты во всевозможных транскрипциях и аранжировках несутся из колонок даже самых захудалых, неказистых, никуда не интегрированных торговых павильонов на окраинах спальных районов.
Абсурдность происходящего настолько запредельна, что рассудку, разумности, расчету остается место только в работе. Да и там неумолимо побеждают иррациональное, бессознательное, тотальная экспрессия и полное отсутствие алгоритмов и формул. Нет никакого смысла сопротивляться нарастающему безумию бытия, и в этом случае стоит научиться не задумываться, хотя бы время от времени.
Билеты на концерт я купила практически не задумываясь, мгновенно, потому что посмотрела, кажется, все выпуски о закулисье концертов фестиваля «Хибла Герзмава приглашает…». Владимир Вишневский сразу запоминается: вдумчивостью, серьёзностью, эрудицией, чувством юмора.
Возможно, все дело в том, что я обожаю пианистов и скептически отношусь к оперным певцам (некоторых из которых тоже обожаю).
Недавние комментарии